Михаил Кругов (krugovm) wrote,
Михаил Кругов
krugovm

Categories:

Александр Жучковский "85 дней Славянска". Цитаты

Александр Жучковский - российский националист, воевавший на Донбассе. Цитата, характеризующая его отношение к Украине и украинцам, его слова.
https://rusnext.ru/recent_opinions/1479012158
********
Воевать всерьез придется все равно. Но воевать и побеждать можно только с ненавистью к врагу и ко всему, что этот враг олицетворяет — т.е с украинской государственностью, украинским языком и украинской культурой. Великую Отечественную русские выиграли на «ярости благородной», на натуральной ненависти к немцам, захватывающим наши земли и уничтожавшим наш народ. Точно также русским следует понять, что сама Украина и сами украинцы как народ — это исключительно враждебное нам явление, а все враждебное следует уничтожать.
************
В-общем, трудно заподозрить Жучковского в любви к Украине. Именно поэтому его мемуары про его личную войну против Украины имеют особую ценность - ведь никто не может заподозрить Жучковскго в работе на Украину.
Итак, книга, воспоминания Жучковского о 2014 году, о Славянске. Избранные цитаты из его книги "85 дней Славянска"

****************
Ожидал этого и Игорь Стрелков со своими соратниками, которые в начале апреля 2014 года ещё находились в Крыму. Они приняли активное участие в освобождении административных учреждений и воинских частей на полуострове, действуя до подхода основных сил — прославившихся на весь мир «зелёных человечков» или «вежливых людей», то есть российских военных. Ровно на то же самое позже рассчитывали прибывшие из Крыма ополченцы и на Донбассе: занять правительственные здания, объединить вокруг себя местных жителей и подготовить почву для прихода российской армии.

Крымская рота, которая выдвинулась из Симферополя и через Ростовскую область прибыла на Донбасс, насчитывала 52 человека.

Игорь Стрелков связывается с донецкими активистами, выезжает на «большую землю», планирует переход границы и приступает к набору людей в свою группу.

« Я сразу всем обозначал, куда и зачем мы идём, — вспоминает Стрелков. — Ставил людей в известность, что никакого официального статуса у нас не будет. И в случае, если ничего не получится, никто за нас не подпишется.

В Крыму, при содействии на местах, ополченцам удалось вооружиться автоматами Калашникова и пистолетами Макарова. На группу было 62 АК-74, на военном сленге называемых «вёслами» (автоматы с неоткидным прикладом), и 62 ПМ — по пистолету и автомату на человека, плюс 10 АК и 10 ПМ запасных.

Очень важную, хотя и незаметную для большинства роль в Донбасском восстании сыграл Сергей Цыплаков7. В Донецке он отвечал за поддержание связи с группой Стрелкова с помощью шифрованных сообщений, а позже, с конца мая, работал в штабе Славянского гарнизона, обеспечивая секретную связь как с Донецком, так и с «большой землёй».

В беседе с автором книги Цыплаков рассказывает о ситуации, сложившейся в Донецке накануне прихода Крымской роты и занятия Славянска:
« В марте-апреле 2014 года сложилась достаточно тупиковая ситуация. С ненасильственным протестом мы не справились, а на вооружённое восстание пока не было сил. Под ненасильственным сопротивлением я имею в виду, например, остановку работы предприятий, вывод большого количества людей на улицы и т. д. То есть действия, которые бы парализовали управляемость и экономику региона (а это не менее 25% экономики Украины), что позволило бы без вооружённого противостояния заставить местные элиты перейти на сторону протестующих (как в Крыму). Но, во-первых, на такую тактику у нас просто не хватало людей и времени. Во-вторых, быстро выяснилось, что здесь просто не с кем договариваться.

По словам Цыплакова, активисты протестного движения оказались в конце марта в очень сложной ситуации: они уже «перешли грань», нарушили всевозможные украинские законы, а удержать и развить революционную ситуацию были пока не в силах.
« После неудачных попыток захвата административных зданий и пленения Павла Губарева, протест стал снижать обороты, — вспоминает Цыплаков. — Здания то занимали, то уходили оттуда. Восстание то разгоралось, то затухало. Нужно было действовать более радикально — сразу захватывать СБУ, МВД, телевышку. Ещё обязательным пунктом программы был захват аэропорта, ведь надеялись на приход „вежливых людей“, которые помогут обеспечить безопасность волеизъявления народа Донбасса.
Местные элиты самоустранились. Часть ждала шагов от РФ и хотела железобетонных гарантий, часть занимала проукра-инскую или нейтральную позицию. Поэтому надо было захватывать оружие и диктовать свои условия. А мы смотрели новости про Крым и надеялись на помощь России.
В двадцатых числах марта киевская хунта уже стала выдвигать на Донбасс военную технику. Начались репрессии и аресты ключевых участников восстания. А мы только отвечали новыми митингами, оставаясь, по сути, заложниками системы. Впервые этот сценарий был сломан 6—7 апреля, когда мы снова заняли здания ОГА и СБУ. Здесь мы впервые разжились оружием, но его там было очень мало, к тому времени уже успели всё вывезти. Этого оружия оказалось недостаточно — до шестидесяти единиц автоматов и пистолетов у нас, некоторое количество у „Оплота“. В общем, не более ста единиц — с таким количеством восстание в целой области не устроишь. В составе Народного ополчения Донбасса тогда была пара сотен человек без дисциплины и единого лидера (Губарев не в счёт, так как уже находился в СИЗО), который бы повёл всех за собой, и люди просто сидели по квартирам с этим оружием и ждали, когда их придут арестовывать.
Мы с точки зрения украинского законодательства зашли в сферу тяжёлых уголовных преступлений, а принципиально ничего не менялось и не происходило. Все понимали, что нужно идти до конца, иначе последствия будут плачевными — как в Одессе, Харькове... Но к этому моменту как раз пришла группа Игоря Стрелкова, началась оборона Славянска, и разгрома ополчения удалось избежать».

Группа Павла Губарева с его супругой Екатериной, Сергеем Цыплаковым, ополченцем с позывным Буйный (который предварительно посетил Крым и «проконсультировался» там по поводу дальнейших действий дончан) и другими людьми обеспечивала гуманитарное прикрытие военной операции по переброске группы Стрелкова в Донецкую область.

В феврале 2014 года Стрелков поехал в Крым, где стал командиром отдельного добровольческого батальона специального назначения, принимавшего участие в военной операции по воссоединению Крыма с Россией.

Что касается непосредственно Аксёнова, Малофеева и Бородая, то их роль в «славянском вояже» была разной. Участие главы Крыма, судя по всему, было самым непосредственным: на тот момент у него были доверительные отношения со Стрелковым, и именно из Крыма выдвинулся вооружённый отряд на Донбасс. Собственно, и сам Стрелков не скрывает роли Аксёнова в отправке группы. Роль Константина Малофеева, судя по всему, состояла в финансировании данного предприятия.

Александр Бородай не согласен с оценкой Стрелкова о незначительности своей роли в событиях весны 2014 года.
« Я курировал деятельность Стрелкова, начиная с Крыма и кончая Славянском, — говорит в беседе с автором книги Бородай. — Когда Стрелков со своей группой уже прибыл в Ростов, за пару дней до его захода на Донбасс мы встретились в кафе в ростовском аэропорту. Я передал ему значительные денежные средства на все запланированные мероприятия. Средства я регулярно передавал ему и до этого, в Крыму, и после, когда Стрелков был в Славянске, — на социальные выплаты, снаряжение, ГСМ и прочие сопутствующие „революционные“ расходы.
Речь идёт, конечно, не о миллионах, но о сотнях тысяч долларов на поддержку отряда Стрелкова и народного ополчения. Это были негосударственные деньги. От кого они исходили, догадаться несложно. Роль этого человека в тех событиях велика, он был главным двигателем и главным спонсором всех мероприятий».
Очевидно, имеется в виду российский бизнесмен Константин Малофеев. Его финансирование ополчения, конечно, является секретом Полишинеля, но до сих пор участники событий 2014 года не говорят о таких вещах откровенно и прямо.

Характеристика указанного лица как «главного двигателя мероприятий» представляется преувеличением, которое связано с тем, что Бородай просто не может огласить реальные фамилии других людей. Возвращаясь к рассмотренным выше версиям об инициаторах отправки Крымской роты на Донбасс, повторимся, что Малофеев и другие товарищи при всех своих патриотических чувствах вряд ли могли решать вопросы такого уровня и, скорее всего, получили «добро» на свои действия из Кремля.

Некоторые попадались, были заключены под стражу или по законам военного времени расстреляны.

Было среди местных жителей немало обывателей, про которых обычно говорят «ни нашим ни вашим», — таковые есть в любом городе и обществе. Конечно, их совершенно не устраивала перспектива обрушения их уютного мирка, превращения города в Брестскую крепость, которую взяли в блокаду и стали засыпать артиллерийскими снарядами. Так, в середине июня была предпринята попытка митинга возле бывшего здания СБУ, главного штаба Славянского гарнизона. Несколько женщин и мужчин стали шуметь и требовать ухода ополчения, чтобы из-за них город перестали обстреливать.
С ними церемониться не стали: Стрелков вышел к митингующим и резко потребовал от них разойтись, пригрозив арестами. Люди мгновенно испарились, и никто больше подобных попыток не предпринимал.


Впоследствии журналист Семён Пегов вспоминал в своей книге «Я и рыжий сепар» об уже июньском периоде обороны города:
« Когда я выезжал в Славянск, думал, встречу здесь „зелёных человечков“ — таких же, что в одно мгновение появились в Крыму, как опята после дождя выросли вокруг каждого мало-мальски административного пня. То есть, попросту говоря, российскую спецуру в масках, десантников, ну и бог знает кого ещё из военных закромов нашей родины.

Когда российские добровольцы, участвующие в захвате здания СБУ, спросили у местных, водрузивших на здание флаг России, почему они используют именно этот флаг, а не символику ДНР, те ответили, что верят в Россию, а не в Донецкую республику как отдельное государство.
Поначалу российские политики и кураторы этому не препятствовали. Когда планы Кремля насчёт Донбасса изменились и было окончательно решено не присоединять Донбасс к РФ, в Донецк и Луганск в начале сентября 2014 года поступила команда перестать использовать флаги России.

26 апреля командующий Славянского гарнизона Игорь Стрелков впервые открыл своё лицо. Команда снять маску поступила из Москвы. Для Стрелкова это было большим моральным испытанием — он не привык к публичности, тем более что почти весь его предыдущий боевой и оперативный опыт был связан с секретностью.
Но беспокоил Стрелкова не только личный дискомфорт. Публичность означала, что «что-то пошло не так». То есть не так, как в Крыму, когда Стрелков и его люди во время освобождения административных и военных объектов не светились, а позже передали эстафету уже регулярной российской армии. Здесь, в Славянске, выходило всё иначе. До 26 апреля Стрелков был уверен, что на Донбассе реализуется крымский сценарий. Команда снять маску означала, что главная роль и вся ответственность теперь переходит к самим добровольцам, и гарантий поддержки с большой земли никаких нет.

До 26 апреля я был уверен, что всё развивалось по сценарию « Крыма, — говорит Стрелков. — Команда на снятие маски тогда полностью дезавуировала эту уверенность и эти ожидания. Когда проводили референдум, я уже точно знал, что что-то пошло не так, что нас предали. Ещё накануне референдума, 10 числа, я говорил с главой Крыма Сергеем Аксёновым, и он рекомендовал мне возвращаться в Крым. На мой вопрос — что будет со всеми нашими людьми, он ответил, чтобы людей я брал с собой. Поступить я так, конечно, не мог. Понял, что дальше придётся действовать самому, своими силами. Продолжал, насколько это возможно, блефовать, чтобы поддерживать уверенность противника в „российских полчищах“ в Славянске. Расчёт был на то, что в итоге мы заставим РФ реально поддержать Донбасс. В конце концов, заставили, через три месяца, но Славянск к тому времени пришлось оставить».

В последнем пункте «Приказа» Стрелков обратился к РФ:
« Принимая во внимание чрезвычайный характер ситуации в стране, развязанный киевской хунтой геноцид донецкого населения и угрозу интервенции со стороны вооружённых сил, подчиняющихся Киеву, и стран НАТО, обращаюсь к Российской Федерации принять адекватные ситуации меры к защите населения ДНР, включая возможность ввода Контингента Миротворческих сил со стороны восточной границы».

Тем временем ситуация с наличием добровольцев в Славянском гарнизоне становилась критической — остро не хватало как рядовых бойцов, так и руководящих кадров.
17 мая Игорь Стрелков сделал своё знаменитое обращение к жителям Донбасса.
"Но что же мы видим? Всё, что угодно, но только не толпы добровольцев у ворот наших штабов... Но, признаюсь честно, никак не ожидал, что на всю область не найдётся и тысячи мужчин, готовых рисковать жизнью... Где те 27 тысяч добровольцев, о которых пишут журналисты? Не наблюдаю... Где они все — молодые и здоровые парни? Быть может, в тех бандитских „бригадах“, которые, почувствовав безвластие, бросились грабить награбленное и беспредельничать по всем городам и весям Донетчины? Да, известия об их очередных „подвигах“ доходят до нас ежедневно..."

То же самое касается и вооружения, которое в течение мая-июня выделялось товарищами из РФ...

Также через эти ресурсы мы вели сбор средств для снабжения ополчения обмундированием, снаряжением, спецсредствами и поначалу (когда это было в большом дефиците) вооружением и даже бронетехникой: в августе 2014 года на собранные средства нами были куплены и доставлены в ДНР один БТР-80 и две БРДМ-2

Общее количество российских добровольцев, отправившихся на Донбасс в 2014-16 годы, оценить сложно, так как никакого учёта никто не вёл. По очень приблизительным данным — не менее тридцати пяти тысяч человек (хотя некоторые называют цифру и в пятьдесят тысяч).

Осенью 2016 года британский журналист Грэм Филипс, известный активной работой на Донбассе (где его ласково называют Гришей), снял в Ростове-на-Дону видеорепортаж, который назвал «Что россияне думают о Донбассе». Оказалось, что россияне особо о Донбассе и не думают, и даже не всегда знают, что там вообще происходит.

Также все, кто приезжал в Донецк в течение всего периода войны, отмечали резкий социальный контраст столицы ДНР: в центре города — полные рестораны и увеселения, тогда как в пятнадцати километрах от центра на окраинах проходит линия фронта с ежедневными артобстрелами и жертвами.

Управление организовало отправку в Славянск не только жителей Донбасса, но и российских добровольцев. Для их сбора и транспортировки была создана база на левом берегу Дона в Ростове. По мере накопления людей их везли автобусом на границу, оттуда в Донецк на распределительный пункт и далее в Славянск.

26 мая в Славянске за мародёрство было расстреляно двое ополченцев: Дмитрий Славов и Николай Лукьянов.
Штаб ополчения обнародовал Приказ, подписанный командующим Игорем Стрелковым:
« Настоящим объявляю, что постановлением военно-полевого трибунала ополчения ДНР от 24.05.2014 г. за мародёрство, вооружённый грабёж, похищение человека, оставление боевых позиций и сокрытие совершённых преступлений, на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР „О военном положении“ от 22.06.1941 г. — приговорить к смертной казни через расстрел: командира роты ополчения ДНР Славова Дмитрия Георгиевича („Болгар“) и командира взвода ополчения ДНР Лукьянова Николая Александровича („Лука“).
Приговор приведён в исполнение.

Всего за период обороны Славянска было проведено четыре военно-полевых суда, в трёх случаях приговор к расстрелу был приведён в исполнение.
Второй суд приговорил к расстрелу молодого радикала из «Правого сектора» (всё его тело было в нацистских наколках), который приехал в Краматорск с тремя ножами и успел заколоть насмерть ополченца на одном из городских блокпостов.
Третий суд постановил применить высшую меру наказания к жителю Славянска, который по ночам грабил квартиры и дома.
В четвёртом случае местного жителя, бывшего уголовника, подозревали в том, что он помогает противнику корректировать артиллерийский огонь по городу. Суд не сумел полностью доказать его вину, после чего Стрелков счёл обвинение недоказанным и отпустил его.

При этом на вопрос журналиста, были ли в Крыму российские солдаты, Путин ответил:
« Это были местные силы самообороны. Посмотрите на постсоветское пространство — там полно формы, похожей на российскую. Да пойдите в магазины и купите. Нет, это силы местной самообороны».
Путин, конечно, лукавил, потому что «зелёные человечки» появились на полуострове ещё 28 февраля.

В официозных российских документальных фильмах ни разу не упоминалось об участии Игоря Стрелкова в крымской операции, хотя эта роль была весьма значительной (он первый со своими людьми занял здание Верховного совета Крыма).

Речь идёт, в первую очередь, о советнике президента РФ Сергее Глазьеве, депутате Государственной Думы Константине Затулине и главе Крыма Сергее Аксёнове. Они взаимодействовали с лидерами протестных групп в Харькове, Одессе, Николаеве, Донецке, Луганске и других городах. Российские политики призывали их к последовательным действиям: занимать здания парламентов областей, собирать местных депутатов, чтобы они официально объявляли о нелегитимности киевских властей и обращались к президенту РФ о поддержке.
В 2016 году Генеральная прокуратура Украины опубликовала прослушку переговоров Глазьева и Затулина с лидерами протестов в Новороссии весной 2014 года. В этих переговорах есть момент, когда один из активистов в Одессе (ещё до трагических событий 2 мая) просит Глазьева дать конкретные инструкции и выражает беспокойство, что без реальной поддержки и гарантий Москвы восстание будет подавлено. Сергей Глазьев тому отвечает, что всё под контролем и помощь будет, упоминая про то, что Совет Федерации дал президенту полномочия использовать ВС за рубежом. «Это очень серьёзно, вас поддержат, не волнуйтесь», — говорит Глазьев.

Связывался Глазьев и с народным губернатором Донецкой области Павлом Губаревым.
« Уехал я из казначейства примерно в девять вечера, снова на конспиративную квартиру, — вспоминает Губарев, — тогда-то впервые Россия и дала о себе знать. Мне на мобильный позвонил Сергей Юрьевич Глазьев. Этот звонок меня буквально окрылил. Глазьев говорил, что он поддерживает наши действия.

Пока «проект Новороссия» был для Кремля актуален, Глазьев получил от президента добро на кураторство над Донбассом и действовал исходя из текущего момента.

В частности, Путину был задан вопрос о наличии российских военных в Донецкой области:
« Чушь это всё! — ответил Путин. — Нет на востоке Украины никаких российских подразделений, нет специальных служб, нет инструкторов. Это всё местные граждане. И самым лучшим доказательством этому является то, что люди, что называется, в прямом смысле слова сняли маски».
Очевидно, президент имел в виду то, что 6 апреля первым снял маску тогдашний лидер луганского ополчения (и первый глава ЛНР) Валерий Болотов. Не исключено, что снять маску ему порекомендовали из Москвы, как это было в двадцатых числах апреля со Стрелковым.

Это был нехороший знак. В Крыму те, кто руководил первоначальными действиями (в том числе Стрелков), маски не снимали и в нужный момент передавали эстафету российским военным. На Донбассе было иначе. Видимо, Путину уже тогда нужно было убедить Запад, что российских ВС там нет. Лучшим доказательством этого служили снятие масок Болотовым, а затем и Стрелковым. Вот они, открыто действующие народные силы, а мы тут ни при чём, подразумевал Кремль.
Кроме того, на «Прямой линии» Путин посоветовал жителям Донбасса «не впадать в какую-то эйфорию» из-за событий в Крыму и «исходить из реалий». Реалии, по мнению Путина, были в том, что этнический состав Крыма якобы отличается от такового на Донбассе. Дескать, Крым почти поголовно русский, а Донбасс нет. «Этнический состав там примерно 50 на 50», — сказал Путин, видимо, имея в виду, что половина жителей там украинцы.

Справедливости ради стоит сказать, что в итоге российские войска на Донбассе были неофициально задействованы и ограниченная поддержка региону со стороны РФ оказана

В июле 2014 года в Донецк приезжал российский политолог Сергей Кургинян с целью «разоблачения» Игоря Стрелкова, который «бросил» Славянск, несмотря на «все возможности его удерживать» (по мнению Кургиняна, а точнее, его кремлёвских кураторов). В Донецке политолог публично рассказал, что в Славянск с «большой земли» было отправлено 12 тысяч автоматов, и с апломбом и претензией апеллировал к командованию — чего, дескать, Славянск сдали, сидели бы там и дальше воевали.

Конечно, поддержка (где-то с середины мая) из России шла — и деньгами, и оружием.

Бронетехника приходила с «большой земли» на границу, где её забирали представители четырёх военных сил ДНР того времени

За всё время обороны Славянска с «большой земли» поступило до 1800 автоматов различных модификаций и разного состояния (немало было стволов проржавевших и неисправных), около семисот СКС, сто пулемётов, сто СВД, десять «Утёсов», десять АГС и другое.

8 июня был один из самых ожесточённых обстрелов Славянска за время осады города, в этот день погибло много бойцов ополчения и мирных граждан.
Украинская артиллерия нанесла массированный удар по нашей артиллерийской базе в городе.

Мнением о значении обороны Славянска поделились герои книги.
Дмитрий Жуков (Кедр):
« Моё субъективное мнение в том, что оборона Славянска изначально вообще не планировалась. Задача нашей группы из Крыма была в том, чтобы продержаться буквально несколько дней, захватив административные здания, после чего ожидался крымский сценарий по воссоединению с Россией. Но изменившаяся политическая обстановка в России изменила планы и самого Славянска.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments